[12+]

Когда и Блок — шпион английский

30 марта
0

Надымчанка мечтает организовать выставку работ репрессированного отца

Dscf1576 Когда и Блок — шпион английский

На встрече с историком Вадимом Гриценко, посвящённой 501-й стройке, эта участница задавала вопросы со знанием дела и заинтересованностью. Познакомившись с Татьяной Печёрских, узнал, что её родители отбывали срок по 58-й статье на Колыме. Мы договорились пообщаться позже, ниже — результат этого общения.

ЭХ, ВАСЯ, ВАСЯ

Студент челябинского педагогического института Леонид Печёрских учился на биолога. Но увлекался литературой, а конкретно поэзией, и участвовал в работе литературного кружка. В особенности интересовался творчеством Александра Блока. А партийным идеологам это не нравилось. У будущего биолога был завистливый друг Вася. Есть такие люди, всегда найдут, чему позавидовать. Во всяком случае и через много лет Леонид Андреевич не смог объяснить дочери, чему тот завидовал и почему так поступил. Василий написал донос на товарища: восхищается декадентской литературой, кружок создал, неизвестно чем занимается.

Изображение, снятое ещё на «древнюю» видеокассету и оцифрованное, насколько позволила размагничивающаяся плёнка, слегка дрожит. И даже слышится шипение плёнки, проходящей через механизм. Болезненно худой, с высоким открытым лбом седой мужчина медленно, с подробностями рассказывает. Где-то на заднем плане раздаётся крик петуха, бьют часы с боем.

— Пришёл с лекций, делаю домашнее задание. Слышу: в дверь колотят. Мама идёт к дверям: «Кто? — НКВД». Входят трое, подают ордер на обыск. Полночь. Часа полтора эта канитель продлилась. «Одевайтесь, пойдёмте!» Ехать не пришлось: тюрьма от дома недалеко. Каждый день мимо этого здания ходил, не думал, что внутри окажусь. Молодость: страха никакого, только любопытство. У меня перед этим посадили обоих братьев: старшего Даниила и среднего Мишу. Открыли камеру. Большая, человек на 600. Сначала никого из знакомых не увидел, потом смотрю: доцент из педагогического, другие знакомые люди. Целая компания набирается.

ЛУЧШЕ ПРИДУМАЙ САМ

Запись сделана в 1992 году журналистом орловского телевидения Владимиром Шмелёвым. Родная дочь впервые только тогда и услышала, что отец отбывал срок в Колымском крае с 1937 по 1953 год по печально известной 58-й статье.

А тогда он «сыграл на баяне» (так называлась процедура снятия отпечатков пальцев) и начал осваивать новую «вселенную». В рассказе звучит мысль, которую и раньше слышал от тех, кто побывал на «архипелаге»: моментально забываешь, кем был на свободе и что это такое, быстро осваиваешься в суровой реальности. А чтобы проще приспособиться и в конечном счёте выжить, лучше забыть, что ты человек.

Кто думал, грел «чайник», не мог врасти в систему — сгорал сразу или становился кандидатом на тот свет. Бытовало и такое мнение: помоги следователю, придумай версию проще, чтобы меньше дали. А что дадут, сомнений ни у кого не возникало. Взяли Леонида 28 ноября, тогда в камере можно было только стоять. К декабрю народ поразъехался, и ему досталось место под нарами. Жизнь налаживается!

Следователь попался душевный, интересовался, с кем дружит, кто приятели, кто недруги. Раз литературный кружок, значит, организация, вон ведь в Липецке обнаружили «Союз идейной молодёжи». «Не запирайтесь, так ведь лучше будет: сознаетесь и поедете по этапу». Ни шатко ни валко он досидел в Челябинске до августа 1938-го.

Методы эффективного допроса применяли примитивные, без фантазии: клали табуретку набок, «злодея» коленками на ребро, а ступни висят в воздухе. При всей простоте, признаётся рассказчик, процедура неприятная. Потерял сознание, очнулся мокрый — водой в чувство привели.

ИНОСТРАННЫЙ ШПИОН В ЧЕЛЯБИНСКЕ

В июле познакомили с новым следователем. Как понял, подследственный — тот, кто ведёт дело к финишу. Дал почитать «чистосердечное признание»: «Я, Печёрских Леонид Андреевич, 1919 года рождения, студент естественного факультета педагогического института, являюсь членом контрреволюционной студенческой организации «Союз идейной молодёжи». В деле увидел фото Александра Блока, который сотрудникам органов привиделся английским шпионом. Не знал поэт, что портрет послужит «разоблачению глубоко засевшего контрреволюционного подполья».

— Недавно узнал, что в Воронеже такая группа была. Только там 15 человек, а нас трое: я, Миша Фёдоров и Лёша Полосин. Я должен был, как рассказывал следователь, бросить бомбу с кремлёвской стены на руководителей партии и государства.

Дело завершено, ждите суда. Дальше:

«Выездная сессия верховного суда ознакомилась с делом, вам предъявлено обвинение по статьям 58.8 (террор), 58.10 (контрреволюционная агитация) 58.11 (то же, в составе группы)». А в группе те же 3 участника. Нас это устроило, ведь чем меньше людей — мягче приговор. «Приговаривается к лишению свободы сроком на 10 лет и лишению в правах на 5 лет». И этап на Колыму.

О дальнейшем можно повторить сказанное раньше: забудь, что человек, оставь надежду, всяк сюда входящий. Каждый таланты и умения приспосабливает как может. Иногда такие, о которых и подумать не мог, что пригодятся. Один со знанием иностранных языков пригрелся возле врачей: те иногда не могли прочесть аннотацию к лекарствам на чужом языке.

Он вспоминает товарища Бориса Фурца — инженера, умницу, но в практическом смысле полнейшего ребёнка. Ухитрялся даже летом нос отморозить. От семьи никаких вестей. Неясно живы или нет. Какое-то время «доходил», сломался морально и не выдержал, сунул голову в натяжное устройство — металлическую цепь, на большой скорости. Отрезало как лезвием.

Вообще смертность была высокая: места северные, холодные, задачи сохранить численность заключённых никто не ставил. Самые большие потери в осенних этапах, мёрзлые баржи без тепла, с минимумом еды и свежего воздуха. Трупы выгружали на каждой остановке.

И НА КАМНЯХ РАСТУТ…

Отвечая на вопрос журналиста, как удалось выжить в таких условиях, он заодно открывает непонятную для нас закономерность: хоть там и не было закона в нормальном виде, элементарная тяга к справедливости и понятия срабатывали. Если не хватает еды, можно подработать. Кто-то руководит этими хлебными подработками. Надо, допустим, оттащить короб в столовую. За работу — кусок хлеба. Сегодня ты заслужил еду, завтра эту возможность дадут другому.

Функция бригадира — дать план по выработке. А с «доходягами» это не получится. Поэтому его прямой интерес — заработать пайку побольше, чтобы люди были сытыми. От бригадира зависело многое. Если он величина в лагерной иерархии и в хороших отношениях с администрацией и авторитетами, то и у бригадников шансов выжить больше.

Живописать колымские реалии по беседе нет смысла и газетной площади. Всё это описано в книгах Варлама Шаламова и других жителей ГУЛАГа.

В 1948-м он освободился и остался «поражаться в правах» в том же посёлке, только уже в другом статусе — уже свободного, но по-прежнему неполноценного члена общества строителей коммунизма. Через некоторое время сюда привезли этап таких же поражённых в правах женщин и девушек. Женского пола было меньшинство, поэтому Леониду Андреевичу пришлось выдержать серьёзную конкуренцию и победить в ней. Татьяна Леонидовна показывает фото мамы с уголком: такие раньше делали на паспорт. Хоть Мария Ивановна здесь уже в возрасте 40+, но понятно, что Леонид был далеко не последним представителем рода мужского, если в тех условиях отстоял право на такую женщину. Работал геологом, обживались, понемногу отвыкали от лагерного сознания, но так никогда до конца от него и не освободились.

ОТ ЛАГЕРЯ ДО ЛАГЕРЯ

Родились Людмила и Лариса, первая умерла в 3 года от дифтерии. Потом закончилось поражение в правах. Младшая Татьяна родилась уже в условиях относительной свободы в 1955-м. Они переехали в Еткульский район Челябинской области, в областном городе таким оседать не разрешали. С Леонидом списался его друг Василий Куликов. Он в то время работал в Орловской области каким-то уже начальником. Помог перебраться, освоиться на новом месте. Глава семьи в результате долгой переписки и запросов в 1957-м получил справку о реабилитации ввиду отсутствия состава преступления и вступил в партию.

Когда разглядываешь картины самодеятельного художника, слушаешь рассказ его младшей дочери, детали и слова рождают понимание: для тех, кто выжил и вышел на свободу, ГУЛАГ не кончился. Тела на воле, души по-прежнему в залоге у системы. Отец, будучи профессионалом в своём деле, занимал самую скромную должность в отделе, получал такую же зарплату и при этом тащил на себе всю работу. Не сотрудник, а мечта руководителя — не лает, не кусает и пашет, как папа Карло. Татьяна Леонидовна не помнит, чтобы они ездили отдыхать все вместе.

Она летом ходила с папой в экспедиции, там и «заразилась» геологией, которую позже изучала в институте. Характерная деталь: когда отправили в пионерский лагерь, в первый же приезд родителей устроила бунт. Ходить строем, петь песни по команде, жить по режиму — НИ ЗА ЧТО! Видимо, родители отсидели за всю семью, дочери в лагере было тесно.

СЕВЕР КАК СУДЬБА

По окончании вуза распределилась в проектный институт, там выбрали секретарём комсомольской организации. И однажды вызвали в райком комсомола: нужно собрать и возглавить бригаду комсомольцев на строительство газопровода «Уренгой — Помары — Ужгород», уехать на год осваивать Север.

Дочь не рискнула подходить к эмоциональной в таких случаях маме, рассказала рассудительному папе.

— Когда-то туда силком загоняли, а сейчас по комсомольской путёвке. Ну ничего страшного, годик отработаешь, не понравится — вернёшься.

После того, как секретарь комсомольской организации согласилась, нужно было пройти собеседование в обкоме комсомола. Эпопея продолжалась почти месяц. И только в 1992-м она узнала, что отец сильно переживал: не скажется ли прошлое родителей на судьбе ребёнка. Когда ребёнку исполнилось 36 лет, а в стране произошли большие перемены, правда, не все в лучшую сторону, тайна родителей стала ей известна. Если рассказ папы услышала незадолго до его смерти, то о Марии Ивановне — за что и почему, так и неизвестно до сих пор. А годичная поездка растянулась на всю жизнь, сейчас в Надыме живёт Татьяна Леонидовна, её дети и внуки.

Уже в первом десятилетии нового века разыскала родственников дяди. И от одного из них с небольшой долей достоверности услышала, что Марию Ивановну осудили за нарушение трудовой дисциплины и пререкания с руководством. Так или не так, уже не проверить.

А тогда до 92-го она и знать ничего не знала. В школе проводили классные часы, посвящённые войне, и она сопоставляла год рождения отца: как раз. И задавала неудобные вопросы. Но в таких случаях находилась мама:

— Не все воевали на фронте, кто-то и в тылу ковал победу.

И это было правдой — она ковалась и на Колыме, Победа одна на всех. И за ценой не постояли.

ЗАСЛУЖЕННАЯ ВЫСТАВКА

Пряча свою тайну от детей, конечно, из страха перед системой и беспокойства за судьбу своих девочек, родители дали им возможность вырасти свободными от этого страха. А сами так и остались в заложниках у прошлого. Как и всё поколение. В 80-е годы прошлого века проходила замена бланков партбилетов, случилась показательная ситуация. Когда обсуждали Леонида Печёрских, какая-то честная коммунистка с трибуны задала вопрос:

— Леонид Андреевич, с какого по какой год вы отбывали срок по репрессивной статье?

И рядом с ним, только что окружённым коллегами и товарищам, вдруг возникла пустота — люди пересели на другие места. Это в 80-е, когда от Сталина уже 30 лет как только табличка на Кремлёвской стене!

Дети же, не придавленные клеймом 58-й статьи, выросли активными и непоседливыми. Татьяна Леонидовна признаётся, что всегда считала — раз комсомолка, должна быть всегда впереди. В учёбе, спорте, общественной жизни. И воплощала это в жизнь. В партию, правда, не вступила: решила, что пока не достойна. Потом не стало 6-й статьи Конституции СССР, потом самого СССР, да и сама партия сильно обмелела.

Сейчас болеет за внука, вратаря детской команды «Арктур» 2009 года рождения: поехали в Ноябрьск на игры. Пока вели беседу, мессенджер в телефоне постоянно дзинькал: шли новости с ледовой арены. Закончила разговор своей давней задумкой:

— У меня мечта: в октябре, в День памяти репрессированных, провести в Орле выставку папиных работ. Он был известным в городе художником. Подруга, ведущий специалист краеведческого музея, подала эту идею. Надо перебрать дома картины, найти те, которые не вернулись с передвижной выставки, если получится. Отцу даже благодарственное письмо приходило от Анатолия Карпова, он председатель фонда, занимающегося выставочной деятельностью. За то, что он согласился выставить эти картины. И они не вернулись. Часть пропала, часть висит в костромском музее.

Фото Алика Литака и из архива Татьяны Печёрских

Оцените материал

Комментарии

нет комментарев

Написать комментарий

Можно войти через аккаунт Рабочего Надыма или соц. сети

Если вы не зарегистрированы на нашем сайте и у вас нет профиля в соц. сетях, зарегистрируйтесь , это займёт пару секунд, после чего вы сможете оставить комментарий.

Автор статьи

3 Марат ГАЛИМОВ, корреспондент газеты "Рабочий Надыма". Все материалы этого автора

Читать также

Как сохранить озеро Янтарное?
12 октября
Специалисты научного центра изучения Арктики оценили состояние самого популярного городского водоёма...
Учёные проверят чистоту Ямала
12 октября
Региональные экологи завершили летний полевой сезон...
Молоды сердцем и душой
5 октября
В Надыме чествовали старшее поколение...
Мир таков, каким мы его делаем!
28 сентября
Надымчане ярко отметили один из значимых международных праздников...
%d1%82%d0%b8%d0%bf%d0%be%d0%b3%d1%80%d0%b0%d1%84%d0%b8%d1%8f