[12+]

Когда и Блок — шпион английский

30 марта
0

Надымчанка мечтает организовать выставку работ репрессированного отца

Dscf1576 Когда и Блок — шпион английский

На встрече с историком Вадимом Гриценко, посвящённой 501-й стройке, эта участница задавала вопросы со знанием дела и заинтересованностью. Познакомившись с Татьяной Печёрских, узнал, что её родители отбывали срок по 58-й статье на Колыме. Мы договорились пообщаться позже, ниже — результат этого общения.

ЭХ, ВАСЯ, ВАСЯ

Студент челябинского педагогического института Леонид Печёрских учился на биолога. Но увлекался литературой, а конкретно поэзией, и участвовал в работе литературного кружка. В особенности интересовался творчеством Александра Блока. А партийным идеологам это не нравилось. У будущего биолога был завистливый друг Вася. Есть такие люди, всегда найдут, чему позавидовать. Во всяком случае и через много лет Леонид Андреевич не смог объяснить дочери, чему тот завидовал и почему так поступил. Василий написал донос на товарища: восхищается декадентской литературой, кружок создал, неизвестно чем занимается.

Изображение, снятое ещё на «древнюю» видеокассету и оцифрованное, насколько позволила размагничивающаяся плёнка, слегка дрожит. И даже слышится шипение плёнки, проходящей через механизм. Болезненно худой, с высоким открытым лбом седой мужчина медленно, с подробностями рассказывает. Где-то на заднем плане раздаётся крик петуха, бьют часы с боем.

— Пришёл с лекций, делаю домашнее задание. Слышу: в дверь колотят. Мама идёт к дверям: «Кто? — НКВД». Входят трое, подают ордер на обыск. Полночь. Часа полтора эта канитель продлилась. «Одевайтесь, пойдёмте!» Ехать не пришлось: тюрьма от дома недалеко. Каждый день мимо этого здания ходил, не думал, что внутри окажусь. Молодость: страха никакого, только любопытство. У меня перед этим посадили обоих братьев: старшего Даниила и среднего Мишу. Открыли камеру. Большая, человек на 600. Сначала никого из знакомых не увидел, потом смотрю: доцент из педагогического, другие знакомые люди. Целая компания набирается.

ЛУЧШЕ ПРИДУМАЙ САМ

Запись сделана в 1992 году журналистом орловского телевидения Владимиром Шмелёвым. Родная дочь впервые только тогда и услышала, что отец отбывал срок в Колымском крае с 1937 по 1953 год по печально известной 58-й статье.

А тогда он «сыграл на баяне» (так называлась процедура снятия отпечатков пальцев) и начал осваивать новую «вселенную». В рассказе звучит мысль, которую и раньше слышал от тех, кто побывал на «архипелаге»: моментально забываешь, кем был на свободе и что это такое, быстро осваиваешься в суровой реальности. А чтобы проще приспособиться и в конечном счёте выжить, лучше забыть, что ты человек.

Кто думал, грел «чайник», не мог врасти в систему — сгорал сразу или становился кандидатом на тот свет. Бытовало и такое мнение: помоги следователю, придумай версию проще, чтобы меньше дали. А что дадут, сомнений ни у кого не возникало. Взяли Леонида 28 ноября, тогда в камере можно было только стоять. К декабрю народ поразъехался, и ему досталось место под нарами. Жизнь налаживается!

Следователь попался душевный, интересовался, с кем дружит, кто приятели, кто недруги. Раз литературный кружок, значит, организация, вон ведь в Липецке обнаружили «Союз идейной молодёжи». «Не запирайтесь, так ведь лучше будет: сознаетесь и поедете по этапу». Ни шатко ни валко он досидел в Челябинске до августа 1938-го.

Методы эффективного допроса применяли примитивные, без фантазии: клали табуретку набок, «злодея» коленками на ребро, а ступни висят в воздухе. При всей простоте, признаётся рассказчик, процедура неприятная. Потерял сознание, очнулся мокрый — водой в чувство привели.

ИНОСТРАННЫЙ ШПИОН В ЧЕЛЯБИНСКЕ

В июле познакомили с новым следователем. Как понял, подследственный — тот, кто ведёт дело к финишу. Дал почитать «чистосердечное признание»: «Я, Печёрских Леонид Андреевич, 1919 года рождения, студент естественного факультета педагогического института, являюсь членом контрреволюционной студенческой организации «Союз идейной молодёжи». В деле увидел фото Александра Блока, который сотрудникам органов привиделся английским шпионом. Не знал поэт, что портрет послужит «разоблачению глубоко засевшего контрреволюционного подполья».

— Недавно узнал, что в Воронеже такая группа была. Только там 15 человек, а нас трое: я, Миша Фёдоров и Лёша Полосин. Я должен был, как рассказывал следователь, бросить бомбу с кремлёвской стены на руководителей партии и государства.

Дело завершено, ждите суда. Дальше:

«Выездная сессия верховного суда ознакомилась с делом, вам предъявлено обвинение по статьям 58.8 (террор), 58.10 (контрреволюционная агитация) 58.11 (то же, в составе группы)». А в группе те же 3 участника. Нас это устроило, ведь чем меньше людей — мягче приговор. «Приговаривается к лишению свободы сроком на 10 лет и лишению в правах на 5 лет». И этап на Колыму.

О дальнейшем можно повторить сказанное раньше: забудь, что человек, оставь надежду, всяк сюда входящий. Каждый таланты и умения приспосабливает как может. Иногда такие, о которых и подумать не мог, что пригодятся. Один со знанием иностранных языков пригрелся возле врачей: те иногда не могли прочесть аннотацию к лекарствам на чужом языке.

Он вспоминает товарища Бориса Фурца — инженера, умницу, но в практическом смысле полнейшего ребёнка. Ухитрялся даже летом нос отморозить. От семьи никаких вестей. Неясно живы или нет. Какое-то время «доходил», сломался морально и не выдержал, сунул голову в натяжное устройство — металлическую цепь, на большой скорости. Отрезало как лезвием.

Вообще смертность была высокая: места северные, холодные, задачи сохранить численность заключённых никто не ставил. Самые большие потери в осенних этапах, мёрзлые баржи без тепла, с минимумом еды и свежего воздуха. Трупы выгружали на каждой остановке.

И НА КАМНЯХ РАСТУТ…

Отвечая на вопрос журналиста, как удалось выжить в таких условиях, он заодно открывает непонятную для нас закономерность: хоть там и не было закона в нормальном виде, элементарная тяга к справедливости и понятия срабатывали. Если не хватает еды, можно подработать. Кто-то руководит этими хлебными подработками. Надо, допустим, оттащить короб в столовую. За работу — кусок хлеба. Сегодня ты заслужил еду, завтра эту возможность дадут другому.

Функция бригадира — дать план по выработке. А с «доходягами» это не получится. Поэтому его прямой интерес — заработать пайку побольше, чтобы люди были сытыми. От бригадира зависело многое. Если он величина в лагерной иерархии и в хороших отношениях с администрацией и авторитетами, то и у бригадников шансов выжить больше.

Живописать колымские реалии по беседе нет смысла и газетной площади. Всё это описано в книгах Варлама Шаламова и других жителей ГУЛАГа.

В 1948-м он освободился и остался «поражаться в правах» в том же посёлке, только уже в другом статусе — уже свободного, но по-прежнему неполноценного члена общества строителей коммунизма. Через некоторое время сюда привезли этап таких же поражённых в правах женщин и девушек. Женского пола было меньшинство, поэтому Леониду Андреевичу пришлось выдержать серьёзную конкуренцию и победить в ней. Татьяна Леонидовна показывает фото мамы с уголком: такие раньше делали на паспорт. Хоть Мария Ивановна здесь уже в возрасте 40+, но понятно, что Леонид был далеко не последним представителем рода мужского, если в тех условиях отстоял право на такую женщину. Работал геологом, обживались, понемногу отвыкали от лагерного сознания, но так никогда до конца от него и не освободились.

ОТ ЛАГЕРЯ ДО ЛАГЕРЯ

Родились Людмила и Лариса, первая умерла в 3 года от дифтерии. Потом закончилось поражение в правах. Младшая Татьяна родилась уже в условиях относительной свободы в 1955-м. Они переехали в Еткульский район Челябинской области, в областном городе таким оседать не разрешали. С Леонидом списался его друг Василий Куликов. Он в то время работал в Орловской области каким-то уже начальником. Помог перебраться, освоиться на новом месте. Глава семьи в результате долгой переписки и запросов в 1957-м получил справку о реабилитации ввиду отсутствия состава преступления и вступил в партию.

Когда разглядываешь картины самодеятельного художника, слушаешь рассказ его младшей дочери, детали и слова рождают понимание: для тех, кто выжил и вышел на свободу, ГУЛАГ не кончился. Тела на воле, души по-прежнему в залоге у системы. Отец, будучи профессионалом в своём деле, занимал самую скромную должность в отделе, получал такую же зарплату и при этом тащил на себе всю работу. Не сотрудник, а мечта руководителя — не лает, не кусает и пашет, как папа Карло. Татьяна Леонидовна не помнит, чтобы они ездили отдыхать все вместе.

Она летом ходила с папой в экспедиции, там и «заразилась» геологией, которую позже изучала в институте. Характерная деталь: когда отправили в пионерский лагерь, в первый же приезд родителей устроила бунт. Ходить строем, петь песни по команде, жить по режиму — НИ ЗА ЧТО! Видимо, родители отсидели за всю семью, дочери в лагере было тесно.

СЕВЕР КАК СУДЬБА

По окончании вуза распределилась в проектный институт, там выбрали секретарём комсомольской организации. И однажды вызвали в райком комсомола: нужно собрать и возглавить бригаду комсомольцев на строительство газопровода «Уренгой — Помары — Ужгород», уехать на год осваивать Север.

Дочь не рискнула подходить к эмоциональной в таких случаях маме, рассказала рассудительному папе.

— Когда-то туда силком загоняли, а сейчас по комсомольской путёвке. Ну ничего страшного, годик отработаешь, не понравится — вернёшься.

После того, как секретарь комсомольской организации согласилась, нужно было пройти собеседование в обкоме комсомола. Эпопея продолжалась почти месяц. И только в 1992-м она узнала, что отец сильно переживал: не скажется ли прошлое родителей на судьбе ребёнка. Когда ребёнку исполнилось 36 лет, а в стране произошли большие перемены, правда, не все в лучшую сторону, тайна родителей стала ей известна. Если рассказ папы услышала незадолго до его смерти, то о Марии Ивановне — за что и почему, так и неизвестно до сих пор. А годичная поездка растянулась на всю жизнь, сейчас в Надыме живёт Татьяна Леонидовна, её дети и внуки.

Уже в первом десятилетии нового века разыскала родственников дяди. И от одного из них с небольшой долей достоверности услышала, что Марию Ивановну осудили за нарушение трудовой дисциплины и пререкания с руководством. Так или не так, уже не проверить.

А тогда до 92-го она и знать ничего не знала. В школе проводили классные часы, посвящённые войне, и она сопоставляла год рождения отца: как раз. И задавала неудобные вопросы. Но в таких случаях находилась мама:

— Не все воевали на фронте, кто-то и в тылу ковал победу.

И это было правдой — она ковалась и на Колыме, Победа одна на всех. И за ценой не постояли.

ЗАСЛУЖЕННАЯ ВЫСТАВКА

Пряча свою тайну от детей, конечно, из страха перед системой и беспокойства за судьбу своих девочек, родители дали им возможность вырасти свободными от этого страха. А сами так и остались в заложниках у прошлого. Как и всё поколение. В 80-е годы прошлого века проходила замена бланков партбилетов, случилась показательная ситуация. Когда обсуждали Леонида Печёрских, какая-то честная коммунистка с трибуны задала вопрос:

— Леонид Андреевич, с какого по какой год вы отбывали срок по репрессивной статье?

И рядом с ним, только что окружённым коллегами и товарищам, вдруг возникла пустота — люди пересели на другие места. Это в 80-е, когда от Сталина уже 30 лет как только табличка на Кремлёвской стене!

Дети же, не придавленные клеймом 58-й статьи, выросли активными и непоседливыми. Татьяна Леонидовна признаётся, что всегда считала — раз комсомолка, должна быть всегда впереди. В учёбе, спорте, общественной жизни. И воплощала это в жизнь. В партию, правда, не вступила: решила, что пока не достойна. Потом не стало 6-й статьи Конституции СССР, потом самого СССР, да и сама партия сильно обмелела.

Сейчас болеет за внука, вратаря детской команды «Арктур» 2009 года рождения: поехали в Ноябрьск на игры. Пока вели беседу, мессенджер в телефоне постоянно дзинькал: шли новости с ледовой арены. Закончила разговор своей давней задумкой:

— У меня мечта: в октябре, в День памяти репрессированных, провести в Орле выставку папиных работ. Он был известным в городе художником. Подруга, ведущий специалист краеведческого музея, подала эту идею. Надо перебрать дома картины, найти те, которые не вернулись с передвижной выставки, если получится. Отцу даже благодарственное письмо приходило от Анатолия Карпова, он председатель фонда, занимающегося выставочной деятельностью. За то, что он согласился выставить эти картины. И они не вернулись. Часть пропала, часть висит в костромском музее.

Фото Алика Литака и из архива Татьяны Печёрских

Оцените материал

Комментарии

нет комментарев

Написать комментарий

Можно войти через аккаунт Рабочего Надыма или соц. сети

Если вы не зарегистрированы на нашем сайте и у вас нет профиля в соц. сетях, зарегистрируйтесь , это займёт пару секунд, после чего вы сможете оставить комментарий.

Автор статьи

3 Марат ГАЛИМОВ, корреспондент газеты "Рабочий Надыма". Все материалы этого автора

Читать также

Будущее Арктики — в руках волонтёров
20 июля
Надымчане принимают участие в экопроекте...
Прополка и книжная полка
20 июля
Юные надымчане узнали о лекарственных растениях и приняли участие в их посадке...
Путешествие по родному городу во времени и пространстве
13 июля
Сотрудники библиотеки провели для «преодоленцев» квест ...
Значимая строчка в резюме
6 июля
Волонтёры из ЯНАО поделились впечатлениями от работы на чемпионате мира по футболу ...
%d1%82%d0%b8%d0%bf%d0%be%d0%b3%d1%80%d0%b0%d1%84%d0%b8%d1%8f