[12+]

Шуга: забытые хозяева земли

18 мая
0

Как родилось и перестало существовать одно из известных сёл Надымского района

0092 Шуга: забытые хозяева земли

Стоял конец июля 1973 года. По берегу Обской губы шли люди. Широкая отмель позволяла им идти почти не проваливаясь на глиняных промоинах. Песок, застывший волнообразными извилинами, оставлял на себе следы человеческих ног.

— Ох, устала. Долго ли нам ещё идти? — спрашивала седая, слепая женщина держась за руку своего сына Ивана Лохарта, который тоже плохо видел.

Рядом с ними шли старик Нядонги и молодой парень Илья Няруй.

— Сейчас пройдём вдоль этого берега и будет как раз половина пути между Шугой и Хэ, — сообщил ей пожилой мужчина.

— Как думаешь, Саша Пуптович сейчас в Кутопьюгане? — с надеждой в голосе спросила она.

— Должен быть! Ведь сейчас пора сенокоса, — задумчиво ответил старик. Перед его мысленным взором промелькнули воспоминания той поры, когда они выкашивали берега шугинской речки: стога вырастали один за другим, а в воздухе всё сильнее чувствовался аромат скошенной травы.

— Жаль, что опоздали на последний «Омик», — прервала тишину его слепая спутница.

— Ничего, как-нибудь дойдём, — ободряюще ответил ей сын.

ДАТЬ НАДЕЖДУ

На третьи сутки пути, уставшие и голодные, покусанные тучами насекомых, добрались они до Кутопьюгана. С дороги отдохнули у знакомых, а на следующий день Ваня Лохарт с матерью пошли к дому Александра Анагуричи. В молодые годы тот работал в милиции села Ныды. По долгу службы не раз бывал в Шуге и других поселениях района. Его уважали, многим он помогал в разных спорах, за неграмотных выступал на собраниях, отстаивал невиновность тех, кто пострадал по незнанию и безграмотности.

Возле дома Александра Пуптовича их дружным лаем встретили собаки. Иван робко постучал в двери. Большая семья Анагуричи завтракала. Неожиданных гостей радушно встретили, и за чашкой чая старая женщина поведала общую беду и слёзно просила написать от лица коренного населения села Шуга кому-нибудь из «Ӊарка ерв» — больших начальников.

— Почему так несправедливо обошлись с нами? — говорила она. — Почему закрыли наше село? Вуца (русские) уехали, но они найдут себе дома, а куда идти нам? Почему начальники не уверены в том, что оставшееся население сможет обеспечить рыбозавод? Ведь остальные рыбучастки прекрасно работают в других посёлках! Нам много не надо: лишь бы магазин да пекарня с больницей работали. Напиши обо всём, может, нас и услышат!

Александр Пуптович молча выслушал старую женщину, взял тетрадь и ручку. Немного подумав, он начал писать, с печалью задумываясь о том, что в окружкоме вряд ли примут положительное решение. Но понимал он и то, что в людях надо хотя бы поддержать надежду. А вдруг и в самом деле возьмут власти и отыграют своё решение обратно? Тогда люди смогут вернуться в оставленные дома и снова заживут привычной жизнью. Закончив письмо, Александр Анагуричи подписал конверт и в тот же день отнёс его на почту.

РЕШЕНИЕ, ОБОРВАВШЕЕ СУДЬБЫ

Однако в итоге всё осталось без изменений. Всё решалось в Москве, а там среди «больших начальников» вряд ли кто-то знал, что помимо репрессированных жило в Шуге и коренное население.

Людям, потерявшим работу, едва хватало средств на существование. Некоторые из ненцев переехали жить по протокам. Кое-кто обосновался в других посёлках. Но большинство скитались по чужим домам, не имея собственного жилья. Много молодёжи отсидело в тюрьмах, многие умерли нелепой смертью, едва достигнув совершеннолетия.

ДВАЖДЫ РОЖДЁННАЯ

В исторических документах первое упоминание о посёлке Шуга связано с некой купчихой Холиной. Известный краевед Вадим Гриценко в своём двухтомнике «История Ямальского Севера» пишет, что в 1896 году она пожертвовала новому селу «строения, достаточные для устройства из них молитвенного дома и временного помещения для миссионера с псаломщиком». В свою очередь, Тобольская епархия «употребила их для означенной цели, ассигновав единовременный расход в 1 500 рублей».

Берег реки Шуги, возможно, был выбран для этих целей не случайно, поскольку там кочевали самоеды и остяки надымских юрт. В сезон рыбалки люди добывали себе рыбу и впрок заготавливали юрок и рыбий жир. Часть аборигенов вели полу­оседлый образ жизни, разъезжаясь по берегам Обской губы и реки Надым. Так повелось с древних времён и до наших дней, что оленеводы с полуострова Ямал с ледоставом кочевали и на шугинских берегах вели обмен товаром.

По авторитетному мнению Вадима Гриценко, второе рождение посёлка Шуга состоялось благодаря решению бюро РК ВКП(б) от 10 июля 1934 года о расселении спецпереселенцев на Шугинскую речку. Как свидетельствует архивный документ, найденный историком, их решено было обеспечить «10 объектами жилых домов, хозпостроек, а также 20 коровами и 5 лошадьми сроком до 25 ноября».

Позже, когда посёлок достаточно отстроился, коренные жители начали вступать в колхоз. По рассказам стариков, спецпереселенцы многих бы не досчитались, если бы не местные, которых «русские» любезно называли «туземчиками». Пришлые наблюдали за северянами и учились, чем и на каких местах лучше ловить рыбу. Они обменивали на хлеб и юрок металлические (медные и железные) пуговицы. Меняли водку и табак на муку и хлеб.

В 1961 году перестало существовать расположенное недалеко село Хэ, и половина его населения, в числе которого два рода Нядонги (Нядам-Норта и Ясавэй), переехали жить в Шугу. Они были самыми большими по численности. И жизнь их на тот момент казалась безоблачной.

Люди помогали работникам сейсмопартии, возводили вышки. Выпасали два больших оленьих стада. На надёжном транспорте по зимнику возили в Салехард добытую рыбу, попутно доставляли почту. Использовали оленей и в частном хозяйстве: возили на них дрова из леса, обеспечивали охотников, добывающих белку далеко в тайге.

Оседлые ненцы, которые постоянно жили в посёлке, были заняты на хозяйственных работах. В весеннюю и осеннюю путину вылавливали ерша на фактории Хоровая.

В 1956 году власти разрешили спецпереселенцам вернуться в родные места. А в начале семидесятых правительство СССР, посчитав нерентабельным существование места проживания ссыльных, решило упразднить село Шуга. Сельсовет перевели в Кутопьюган. В Шугу перестали возить почту, закрыли магазины и больницу. Пропал уникальный, прорубленный в горе мерзлотник. Тогда никто не думал о коренных жителях. Вроде и жили они на своей земле, но жить-то им стало негде.

ИМЕНА, ОСТАВШИЕСЯ ДЛЯ ИСТОРИИ

По воспоминаниям Татьяны Едайковны Нядонги и Константина Хаовича Пандо был составлен приблизительный список ненцев, проживавших в селе Шуга. Смогли старожилы рассказать и о том, куда перебирались люди.

Так, в Ныду переехали жить:

• Нядонги Куколя с семьёй;

• Нядонги Ляхаро и Нядонги Ибиту с семьями (будучи оленеводами, в Шуге они жили в большом достатке; после переезда стали жить очень плохо);

• Нядонги Ляр, Нядонги Токоли с семьями;

• Есников Сюрла (когда-то он первым получил избу в Шуге, а до этого жил в чуме, вёл оседлый образ жизни);

• Тяро Алексей с семьёй и его сын Степан;

• Тайбери Владимир с семьёй;

• Лохорта Иван с матерью и его брат Иосиф, который и перевёз их в Ныду;

Переехали в посёлок Нори (большая часть не имея жилья проживала на Норинских и Надымских протоках в чумах):

• Нядонги Хаси с семьёй, оленевод (перешёл на оседлый образ жизни);

• Нядонги Иримбу и Константин;

• Нядонги Аби — бывший председатель правления колхоза «Красный Надым»;

• Нядонги Пандо с семьёй, оленевод;

• Нядонги Едайко с семьёй;

• Нядонги Михаил Инзович с семьёй;

• Нядонги Хасава — отец с семьёй жил на Норинской речке;

• Нядонги Тимофей, капитан-механик ТБС (в 1977 году работал на тракторе-трубоукладчике и был по совместительству проводником мехколонны, первым переехал реку и без потерь провёл всю технику. Был отмечен в районной газете);

• Нядонги Элики, прозвище Ӊылека;

• Нядонги Константин — бывший председатель колхоза «Промышленник»;

• Братья Пандо: Парха, Хоа, Ямба, Харако с семьями (не имея жилья жили на Норинских протоках);

• Вэлло Лёд с семьёй;

• Вэлло Каську с семьёй жил на Собачьем сору в самодельной избе.

• Худи Анастас с семьёй жили на Надымских протоках;

• Яр Лабсак с семьёй;

• Яптунай Тапи с братьями и семьёй;

• Ясовэй Иван с семьёй;

Переехали в Кутопьюган:

• Нядонги Воча с женой и детьми Василием, Иваном и дочерью Анастасией;

• Нядонги Пить, глухонемой, жил с Вочей (оставшись сиротой, Пить жил с бабушкой. Подростком он был ленив и ничему не обучен. Бабушка не могла растолковать, что для того, чтобы кушать, надо работать. Тогда она рассердилась и не кормила его три дня. На утро четвёртого дня бабушка проснулась от стука топора. Пить колол дрова, воды с реки принёс и растопил огонь. Так он начал ежедневно трудиться и стал очень способным человеком. В то время рыболовных сетей было мало, и он расплетал толстую верёвку на нити, а из них вязал сети. Ловил рыбу, преуспел в строительстве оленьих нарт. Так он постоянно чем-нибудь был занят и в дальнейшем не имел проблем с тем, чтобы заработать себе на пропитание. Умер он в Кутопьюгане);

• Салиндер Иван Хотлянгович с матерью и братьями Леонидом, Алексеем, Сашей и сестрой Люсей. (Иван после армии женился на Поронгуй Эмилии Тяльковне. Жили они все вместе в маленьком домике);

• Салиндер Яков (Ясько) с дочерями Валей и Клавой, (жили в маленькой избушке с Анагуричи Александром Хасиковичем и его большой семьёй. Клавдия вышла замуж за Неркаги Александра Ивановича; вначале они жили в маленькой избушке, бывшей хомуталке, а позднее получили квартиру);

• Братья Няруй Анатолий и Илья (жили у кого придётся);

• Няруй Сергей и Леонид (жили у Неркаги Аппы Васильевича, у которого были жена и пятеро детей);

• Тибичи Анты с сыновьями Володей, Иваном и Евгением (жили у Неркаги Анпы, который частенько бывал в отъездах в Яптик-Сале, Салемале, Хоровой. Детей они устроили в интернат);

• Пандо Константин Хаович (после службы в армии женился на Тоболько Марии Ильничне. Жили в маленькой избушке, работали, потом получили квартиру большей площади. Позже у них родились дети);

Уехали в другие районы:

• Нядонги Василий (Вачу), жил в Сюнай-Сала;

• Сайнахова Дуня, где проживает — неизвестно;

• Сязи Засима, бригадир рыбаков колхоза «Промышленник», Салиндер Авдей — места жительства неизвестны.

Вот таким оказался трагический конец большого северного села. Как знать, если бы власть имущие не подписали бы «не глядя» документы о расформировании данного населённого пункта, может быть, на сегодня село Шуга стало одним из самых цветущих сёл Надымского района.

Фото из личных архивов

Оцените материал

Комментарии

нет комментарев

Написать комментарий

Можно войти через аккаунт Рабочего Надыма или соц. сети

Если вы не зарегистрированы на нашем сайте и у вас нет профиля в соц. сетях, зарегистрируйтесь , это займёт пару секунд, после чего вы сможете оставить комментарий.

Читать также

Опора для каждого
25 мая
В Международный день семьи чествовали достойных...
Настоящий чум в тундре
25 мая
Ольга Езынги развивает этнотуризм в Надымском районе...
Человек года, надымская версия
25 мая
В Доме молодёжи вручили «Золотое яблоко — 2018»...
Быть вместе всегда интересно
25 мая
В Надыме работает клуб для людей преклонного возраста...
%d1%82%d0%b8%d0%bf%d0%be%d0%b3%d1%80%d0%b0%d1%84%d0%b8%d1%8f