[12+]

В жизни «надымского графа» нашлись новые тайны

2 ноября
0

Новая выставка городского музея — для тех, кто любит историю

 av 0426 В жизни «надымского графа» нашлись новые тайны

Треть века назад кто-то из писательской братии назвал Аполлона Кондратьева узником эпохи. И точнее об этом интересном человеке, пожалуй, не скажешь.

Хотя можно смело утверждать, что слава «надымского графа» неразрывно связана именно с нашим городом и историей края. Ведь судьба бывшего дворянина, чья семья была близка ко двору последнего российского императора, наверное, не удивляла бы современников так сильно, живи Аполлон Николаевич в столице или хотя бы просто в крупном городе. Там хватало тех, про кого вполголоса говаривали: «Они из бывших». Но для молодого Надыма этот человек был и навсегда останется личностью исторической.

Начав подготовку выставки к юбилейному для Аполлона Кондратьева году, а нынешней весной исполнилось 120 лет со дня его рождения, надымские музейщики узнали о герое экспозиции и нечто новое, о чём поспешили поделиться с земляками. Свой рассказ они дополнили свидетельствами из дневниковых записей, новыми фотографиями и личными вещами этого известного человека.

НЕ ЮБИЛЕЙНЫЙ 120-Й ГОД

Первое открытие ожидало их на этапе сбора сведений о детстве.

— В Надыме все считали, что Аполлон Кондратьев родился в 1898 году, — рассказывает Светлана Захарова, научный сотрудник музея истории и археологии. — Эта дата также указана на его надгробии. Однако, обратившись к родословной, составленной сыном Кондратьева, также Аполлоном, мы выяснили, что реальным годом рождения «надымского графа» был 1901-й. Страстно желая попасть добровольцем (или как тогда говорили «охотником») на фронты первой мировой войны, смелый парень добавил себе три года. Ему поверили: уже в юношестве он был 1 метр 90 сантиметров ростом, плечист и хорошо сложён.

Возможно, на его «приписку» просто закрыли глаза, ведь ещё из курса школьной истории мы помним, что в 1916 году по стране уже гуляли революционные настроения, назревал продовольственный кризис, прогрессировали бедность и недовольство властями. Уставшие от затяжной войны солдаты не желали воевать, на фронтах учащались случаи дезертирства и самострелов.

— Но Аполлона Кондратьева воспитывали в любви к Отечеству и преданности царю. Солдатом, несмотря на юный возраст, он стал отменным: за год с небольшим дослужился до чина поручика и был награждён четырьмя Георгиевскими крестами. А ведь этот знак воинской славы являлся высшей наградой для солдат и унтер-офицеров за боевые заслуги и за храбрость, проявленную в борьбе против неприятеля.

НЕДОЛГОЕ СЧАСТЬЕ ПЕРВОЙ ЛЮБВИ

Стоит ли удивляться, что в начале гражданской войны Аполлон Кондратьев стал активным участником Белого движения на юге России. Вначале он воевал под командованием генералов Корнилова и Деникина, затем — генерала Врангеля. Последние сражения, в которых он принимал участие, проходили в Крыму.

— В Ливадии, что в трёх километрах от Ялты, молодой человек познакомился, а затем женился на княжне Варваре Андреевне Квашниной-Самариной и поселился в её родовом имении, — рассказывает Светлана Владимировна.

Этот брак не стал неравным. Здесь уместно вспомнить о происхождении Аполлона Николаевича. Хоть он и не был графом, как приписывала ему надымская публика, его род считался знатным.

Дед его — терский казак Семён Кондратьев — дослужился до генерала и получил потомственное дворянство, работал тайным советником, был главным инспектором железных дорог России. Отец Николай Семёнович работал в железнодорожном ведомстве председателем государственного контроля. Семья имела миллионные счета, владела имениями и домами в Петербурге, Москве и Киеве. Предки Аполлона Николаевича по материнской линии тоже были дворянами.

Однако вернёмся в Крым 1920 года. К сожалению, счастье молодожёнов оказалось недолгим: большевики стали теснить войска Врангеля из Крыма. Варвара Андреевна упрашивала мужа бежать за границу.

— Но Аполлон не решился на эмиграцию, — поясняет Светлана Владимировна, — его молодая супруга ждала ребёнка, и он опасался за её здоровье. Однако по его дневниковым записям мы понимаем, что была и ещё одна причина: он надеялся на скорое возвращение прежней власти.

«ПРИГОВОРИТЬ К РАССТРЕЛУ»

Дневники и воспоминания современников не дают нам ответа на вопрос, почему Кондратьев решил оставить Крым. Но факт остаётся фактом: он прощается с женой и отправляется в родной Петербург (тогда уже Петроград) своим ходом. Несколько раз молодой человек попадал в руки красным и был приговорён к расстрелу «по законам военного времени».

— Но всякий раз по счастливой случайности ему удавалось спастись, — продолжает рассказ экскурсовод. — То начинался дождь, а офицер, руководивший расстрельной командой, не желал пачкать начищенные до блеска сапоги, то внимания офицеров требовала внезапно нагрянувшая комиссия... Ещё в одном случае помог бывший садовник его семьи, оказавшийся в рядах красноармейцев. Он взял над Аполлоном негласное шефство, а потом помог уйти из-под стражи. Так или иначе, больному и измученному, ему всё-таки удалось добраться до северной столицы.

Вскоре после выздоровления Кондратьева призвали уже в Красную армию, где он нёс службу в тяжёлой артиллерии до 1924 года.

А после гражданской войны молодой человек, продолжив профессиональный путь отца и деда, окончил Петроградский институт инженеров путей сообщения, поступил на службу в железнодорожное ведомство и занялся проектированием мостов на Урале. Новая власть закрыла глаза на «буржуйское прошлое» самого Аполлона, его отца и деда, под репрессии они не попали, потому что были прекрасными специалистами.

— Впрочем, не исключено, что от преследования советской власти Аполлона Николаевича уберегла кочевая жизнь в дальних экспедициях, — говорит Светлана Владимировна. — В те годы в Западной Сибири, на среднем и южном Урале вдоль осваиваемых лесных массивов проектировалось много лесовозных железных дорог.

В дневниках «графа» сохранились записи о том, что свою семью на время изыскательских работ он, как правило, селил в близлежащих деревушках.

— В воспоминаниях отсутствуют даты жизни и имя жены, зато есть упоминание, что женщина держала козу, чтобы обеспечить молоком детей, — говорит Светлана Захарова. — Поэтому возникает закономерное сомнение: могла ли это делать бывшая княжна Варвара Андреевна? А если не она, то что за женщина стала его второй женой? Сколько было в этом браке детей (о них он также упоминает) и какова их судьба? Мы не знаем.

Это ещё одно «белое пятно» его биографии. Возможно, на эти вопросы удалось бы найти ответ, если бы надымский архив располагал всеми 18 тетрадями-дневниками Аполлона Кондратьева. Но время сохранило для нас лишь пять. Часть из них утеряна безвозвратно, а другие до сих пор остаются у кого-то на руках.

ИЗ ПЛЕННИКОВ — В УЗНИКИ

Великая Отечественная война застала Аполлона Кондратьева в очередной экспедиции на Кавказе. Его призвали на фронт, и во время одного из боёв он попал в плен. Здесь вновь повторилась ситуация, приключившаяся в гражданскую: один из немцев оказался давним знакомым — ранее он управлял дедовским имением. Получив от Аполлона согласие на сотрудничество с германскими войсками, он помог ему устроиться на спокойную должность писаря в канцелярии 5-го Донского полка 1-й казачьей дивизии.

— Так герой нашего рассказа, знавший несколько языков, начал поневоле служить врагу, — рассказывает Светлана Владимировна. — И хотя Аполлон Кондратьев никогда не отличался любовью к советской власти, которая отняла у его семьи имущество, а ему самому сломала судьбу, он всегда отрицал для себя возможность добровольного перехода на сторону врага. А поступок свой объяснял тем, что просто хотел спасти себе жизнь.

По мнению музейщиков, этим признаниям «надымского графа» можно верить, ведь трусом Кондратьев никогда не был.

А может быть, он не хотел умирать бессмысленной смертью и планировал в своём новом положении вести тайную борьбу в тылу врага? Это предположение выглядит вполне вероятным, учитывая то, как в 1945 году к нему отнёсся трибунал, в распоряжение которого после освобождения Восточной Пруссии попали бывшие советские военнопленные. Аполлона судили и дали всего десять лет лагерей с последующим пятилетним поражением в правах.

— Опираясь на устное свидетельство надымского историка Вадима Гриценко, который лично общался с Кондратьевым, — говорит Светлана Захарова, — мы можем предположить, что Аполлон действительно оказывал помощь партизанам, что и было учтено при вынесении приговора.

Тюремный срок Аполлон Кондратьев отбывал под Воркутой. Однако, узнав, что на Крайнем Севере начинается строительство железной дороги и для заключённых применяется система «зачётов» (которые при перевыполнении планов работы сокращают срок), он попросил о переводе. Так он оказался в наших краях.

ЧУМ — САЛЕХАРД — ИГАРКА

В экспозиции, подготовленной музеем истории и археологии, есть уникальный документ — оригинал зачётной книжки заключённого Аполлона Кондратьева.

— Можно увидеть, что его дневная норма выработки всегда была высокой, — обращает внимание Светлана Владимировна. — Минимум — 125 %, зачастую 130–150 %. Трудился он добросовестно. А его сохранившиеся письменные воспоминания позволяют составить представление об условиях содержания заключённых в лагерях, находившихся вдоль строящегося полотна железной дороги на Салехард.

По словам Аполлона Николаевича, режим не был жёстким. Как охрана, так и заключённые понимали, что бежать отсюда почти невозможно: летом помешают болота и гнус, зимой — непроходимые снега и сильные морозы. По инициативе полковника Барабанова, который был начальником стройки, для работ отбирались физически здоровые люди. В противовес распространённому в 90-е годы мнению, их неплохо кормили и одевали. Никто не ходил в рваной одежде. Зимой зэкам полагались ватные штаны и телогрейка. Кормили хорошо. В день заключённому полагалось 300 граммов мяса (это была, преимущественно, солонина), полтора кило хлеба, 220 граммов крупы и 25 — масла. В лагерных бараках были обустроены пекарня и баня, парикмахерская и сапожная мастерская.

Шло время, и вскоре представился случай, когда о его специальности инженера-мостостроителя вспомнили: на соседней 503-й стройке во время испытания обрушился построенный мост. Временно Кондратьева перевели туда. Он спроектировал новый мост, руководил его строительством и в 1953 году сдал в эксплуатацию. На этом срок его заключения закончился.

— Оставаясь поражённым в правах, что запрещало ему бывать в столицах и режимных городах, — рассказывает Светлана Захарова, — он всё-таки стал вольным человеком. Но уезжать никуда не захотел, а вернулся в свой лагерь вольнонаёмным инженером. Его труд не остался не замеченным: несколько раз он был награждён почётными грамотами омского управления гидрометео­службы, медалью «За освоение недр и развитие нефтегазового комплекса Западной Сибири», ему также было присвоено звание «Ветеран Омского УГКС» (управления по гидрометеорологии и контролю природной среды).

Своими руками построил он на берегу реки Надым просторный дом, жил охотой и рыбалкой. Скромный огородик, разбитый рядом с домом, обеспечивал его собственной картошкой. К концу 60-х Аполлон Николаевич стал выполнять обязанности наблюдателя водомерного поста на реке Надым для гидрометеослужбы. В свободное время писал маслом местные пейзажи и музицировал на стареньком пианино.

«СЧАСТЛИВ, ЧТО МОЙ РОД ПРОДОЛЖАЕТСЯ»

Многие из жителей Надыма его знали, уважали за трудолюбие и мудрость, старались помочь. С лёгкой руки заезжих журналистов сюжет об Аполлоне Кондратьеве и его непростой судьбе прошёл по первому телеканалу страны.

И надо же было такому случиться: о судьбе «надымского графа» узнал его сын, которого Варвара Андреевна назвала таким же именем — в честь мужа. Несмотря на возраст (ему было уже 67 лет), он лично приехал в Останкино, чтобы просмотреть сюжет, а после него не смог ждать — ближайшим рейсом вылетел в Надым…

Аполлон Кондратьев-старший ни с кем не делился деталями про­изошедшей встречи. Об одном мы можем догадываться, исходя из слов Кондратьева-младшего, которые прозвучали в одном из интервью: отчаявшись найти мужа, Варвара Андреевна вышла замуж второй раз, сына Аполлона Николаевича воспитывал отчим.

После встречи нашедшие друг друга отец и сын вели переписку.

Уехать с Севера Аполлон Николаевич так и не согласился, хотя его настойчиво приглашала нашедшаяся родня.

Последним испытанием, выпавшим на долю старика, стал пожар, который уничтожил его дом и нехитрые, но милые сердцу вещи, что скрашивали жизнь: рыболовные снасти, картины, мольберт и краски. И хотя неравнодушные люди помогли 96-летнему Аполлону Николаевичу получить квартиру и перебраться в город, видимо, городской уклад оказался не для него, в нём не было прежней свободы, и вскоре он ушёл из жизни.

Незадолго до его смерти сын получил от него письмо, в котором Кондратьев-старший написал про пожар, но категорично отметил, что «жалеть себя никому не позволит» и поэтому всю дальнейшую переписку прекращает, но благодарит Бога за то, что род его продолжается.

Похоронили старика на городском кладбище. Надпись на его скромном памятнике гласит: «Графу», человеку трагической судьбы, пережившему семь правителей страны, но не сломленному морально».

Фото Надежды Оноховой

Больше фото http://nadym-worker.ru/galleries/v-zhizni-nadymskogo-grafa-nashlis-novye-tayny

Оцените материал
5.0

Количество проголосовавших: 5

Комментарии

нет комментарев

Написать комментарий

Можно войти через аккаунт Рабочего Надыма или соц. сети

Если вы не зарегистрированы на нашем сайте и у вас нет профиля в соц. сетях, зарегистрируйтесь , это займёт пару секунд, после чего вы сможете оставить комментарий.

Автор статьи

Елена ПЕККА, корреспондент газеты "Рабочий Надыма". Все материалы этого автора

Читать также

Душа Севера
14 ноября
С 13 по 18 ноября в выставочном зале Ямало-Ненецкого музейно-выставочного комплекса имени И.С. Шемано...
Многонациональная Родина — Надым
9 ноября
В первой школе искусств отметили День народного единства...
Там, где растёт арт-мастерство
9 ноября
В детских школах искусств прошла всероссийская акция...
Встречаем Индию в Надыме
9 ноября
В межпоселенческой центральной библиотеке состоялась ночь искусств...
%d1%82%d0%b8%d0%bf%d0%be%d0%b3%d1%80%d0%b0%d1%84%d0%b8%d1%8f