От редакции
1 марта 2025 года газета «Рабочий Надыма» отметила свой 50-летний юбилей. Полвека — солидный возраст: нам есть что рассказать, чем поделиться. Садитесь поудобнее — вспомним былое вместе. В 1975 году вышел первый номер издания, который стал отправной точкой увлекательного путешествия читателей и сотрудников редакции по необъятному миру информации. Издание было зарегистрировано как печатный орган Надымского горкома КПСС и городского Совета депутатов трудящихся. С тех пор на свет появились более шести с половиной тысяч выпусков районной многотиражки.
За прошедшее время менялся формат газеты, периодичность, тираж, сотрудники редакции, но все эти годы неизменным оставалось одно — верность принципам и канонам журналистики, среди которых актуальность, достоверность, объективность и правдивость. За плечами коллектива в разные годы — победы в конкурсах различных уровней. Ежегодно на протяжении семи последних лет наше издание входит в «Золотой фонд прессы».
В юбилейный год мы предлагаем читателям познакомиться с архивными статьями старейшего издания Надымского района, окунуться в атмосферу прошлых лет, узнать, чем жил город и его жители, какие события волновали общественность и являлись центральными на страницах газет, как работали наши журналисты. Итак, включаем машину времени.
Эта статья от 7 июля 1992 года, она о важности образования для представителей коренных малочисленных народов Севера, о проблемах в этой области и о том, как их можно решить.
Валерий КАМИТОВ
В нынешнем учебном году младшие классы кутопьюганской школы потеряли двух своих учеников второклассника и четвероклассника. Они живы-здоровы, их родители не сменили место жительства, и тем не менее за партами ребята не появились. Их попросту оставили дома. А если более точно, то увезли в тундру. Живут они в родном чуме, разделяя со старшими тяготы кочевой оленеводческой жизни.
Для тундровиков такой оборот дела не новость. С первых лет организации народного образования на Крайнем Севере выпало на долю коренного населения лихое лихо — в конце августа их разлучали с детьми. Первый школьный звонок собирал их за парты, что означало дальнюю дорогу на нартах, судне или по воздуху, чужую интернатскую обстановку, ломку привычек. Не всякое родительское сердце могло смириться с неизбежностью долгой разлуки. О ребятне и говорить нечего — рёв поднимала в день отъезда, не давалась в чужие руки, норовила улизнуть. При осеннем сборе детей были со стороны взрослых попытки уклониться от «учебной повинности». Укроют дошкольника шкурами в чуме от глаз явившихся незваными наробразовцев и делают вид, что не ведают о его местонахождении. Ушёл, мол, куда-то. А куда в тундре уйдёшь? Хитрость, конечно же, не проходила. А если и в самом деле метнулся кто-то из стойбища к ближнему перелеску при заходе вертолёта на посадку, то не простаки ведь посланцы собирать малышей. Каждому известно, что перед первым сентября в лес просто так не бегают.
Злых умыслов никто не имел, разлучая детей с родителями. Считалось, что это тяжёлый, но неизбежный компромисс во имя большой и светлой цели — социалистического переустройства тундры. Без знаний к светлому будущему не придёшь.
Значит, крепись, тундровик. Кочевой образ жизни не вечен. Скоро с этим пережитком тёмного прошлого будет покончено, каждый получит в посёлке добротное жильё, и тогда сама собой отпадёт необходимость снаряжать в тундру школьных зазывал, которых не жалуют расположением. Не лишне напомнить, что существовал закон об обязательности школьного образования. Нарушение его влекло за собой ответственность. Тундровиков к ней не привлекали, но в руках административного аппарата на местах имелся безотказный механизм, используя который удавалось собрать детей в классы. Принцип его известен: не хочешь — заставим. И заставляли. Сбор в школы был практически стопроцентным. Некоторые исключения общей картины не меняли.
Механизм был. Однако не дремали в кочевом народе и силы противодействия ему. Приедет в село оленевод, явится в интернат сына навестить, поговорят о чем-то по-ненецки, а потом ищи ветра в поле. К ночи обнаруживают в спальном корпусе интерната пустующую кровать. Не долго, однако, оставаться ей пустующей. Там, где не помогло мытьё, прибегают к катанью. Подключают директора совхоза или рыбозавода, в чьём подчинении оленевод или рыбак, осмелившийся подняться на «борьбу за воссоединение семьи». И тот находил управу на нарушителя закона о школьном образовании. Опустевшее было место в классе вскоре вновь обретало своего прежнего малолетнего хозяина. На этом проблема исчерпывалась.
Необычность происшедшего в Кутопьюгане состоит в том, что на этот раз побег, кажется, удался. Никто не всполошился и не ударил в колокола громкого боя. Никому хвоста не накрутили и шею не намылили, чего раньше бы не случилось. Тишь, гладь да божья благодать. Или это растерянность?
Растеряться и впрямь есть от чего. Старая принудительная система подвергнута осуждению. Но она гарантировала хоть какую-то сумму знаний. На какую гарантию опереться теперь? Похоже, что нет такой гарантии. У интернатской формы воспитания юных северян много недостатков. Главный
состоит в отрыве от родной среды. Уж очень он пагубный. Нарушается преемственность поколений. Выпускник школы — ненец оказывается плохо подготовленным к вступлению в большую жизнь. Малышом был — слезами обливался, расставаясь с родным стойбищем. А повзрослев, и слышать не хочет о тундре. Дескать, мне и в посёлке неплохо. Но не по оргнабору же в тундру работников набирать.
Не умея ничего толком делать, интернатский воспитанник особо о том не сожалеет и не испытывает желания чему-то научиться. К тому же наблюдается потеря духовной связи со своим народом. Интернат ненца «разненечивает».
Можно долго говорить на эту тему, но вернёмся к нашим беглецам. Положение двух малолетних сорванцов может показаться более надёжным, чем у их отправившихся на учёбу сверстников. Рядом близкие, они не дадут встать на кривую дорожку и научат всему, что умеют сами. А умеют они многое. Вступление в трудовую жизнь наверняка окажется органичным, без психологического дискомфорта.
Многое верно в таких рассуждениях, но подумаем вот о чём. Всего-то четыре класса на двоих за душой у этих отроков, порвавших с учёбой. Они и арифметику-то не в полном объёме прошли, по-русски лишь кое-как объясняются. Доживёт такой человек до седых волос и знать не будет, что земля имеет форму шара, что олень — дальний родственник корове, что хлеб имеет растительное, а не магазинное происхождение. Для него навсегда будет закрыта перспектива получить хоть какую-то техническую профессию, на которую в тундре спрос. Имея кругозор не шире ягельной поляны, эти люди вряд ли будут полезными своему народу, объявившему о борьбе за национальное и социальное возрождение. Какой прок от безграмотного, если ему и объяснить-то нельзя смысл этих понятий? Ему бы чего попроще на уровне «олени кушают ягель» или «летом в тундре комар».
Ни о каком возрождении нет смысла мечтать, если не побудить национальную молодёжь к получению знаний. Не то ведь к каменному веку немудрено скатиться. Так что совершенно напрасно общественность посёлка индифферентно прореагировала на неявку двух малолетних учащихся в интернат.
Считаю, что нет оправдания поступку Константина Анагуричи, отца бросивших школу малолеток. В Кутопе же один свет в окошке — интернат. Пусть не ярок этот источник, но без него тьма совсем сгустится.
А выбираться из беды сельское народное образование тундровой зоны всё же должно. Как это сделать? В общих чертах ответ на этот вопрос видится таким. Не сводить обучение к одной лишь форме — интернатской. Не отгораживать школу от тундры глухим забором. Приемлемой может оказаться выездная работа педагогов с учащимися, живущими с родителями. Там, где это возможно, надо практиковать заочное обучение. Или идти на создание малокомплектных передвижных школ, позаимствовав что-то у некогда существовавших красных чумов, но на более совершенной технической основе.
Важно, чтобы каждый учащийся имел возможность выбора наиболее приемлемого для себя варианта. Чем больше вариантов, тем лучше. Меньше будет причин бросать учёбу, считать её постылым и бессмысленным занятием.
О нашей литературе когда-то говорили: национальная по форме. Не вернуться ли к этой формулировке в отношении северной школы?
Фото из архива редакции газеты «Рабочий Надыма».
Так выглядел посёлок Кутопьюган с высоты птичьего полёта в сентябре 2009 года.
