От редакции
1 марта 2025 года газета «Рабочий Надыма» отметила свой 50-летний юбилей. Полвека – солидный возраст: нам есть что рассказать, чем поделиться. Садитесь поудобнее – вспомним былое вместе. В 1975 году вышел первый номер издания, который стал отправной точкой увлекательного путешествия читателей и сотрудников редакции по необъятному миру информации. Издание было зарегистрировано как печатный орган Надымского горкома КПСС и городского Совета депутатов трудящихся. С тех пор на свет появились более шести с половиной тысяч выпусков районной многотиражки.
За прошедшее время менялся формат газеты, периодичность, тираж, сотрудники редакции, но все эти годы неизменным оставалось одно – верность принципам и канонам журналистики, среди которых актуальность, достоверность, объективность и правдивость. За плечами коллектива в разные годы – победы в конкурсах различных уровней. Ежегодно на протяжении семи последних лет наше издание входит в «Золотой фонд прессы».
В юбилейный год мы предлагаем читателям познакомиться с архивными статьями старейшего издания Надымского района, окунуться в атмосферу прошлых лет, узнать, чем жил город и его жители, какие события волновали общественность и являлись центральными на страницах газет, как работали наши журналисты. Итак, включаем машину времени.
Эта статья от 25 июля 1987 года, она о возрождении сельских территорий.
Александр ГМЫРИН
Чего-то здесь не хватало. Чем-то не был похож Нори на виданные мной приобские и прииртышские посёлки и деревушки, подобные малые селения в Ханты-Мансийском автономном округе. Чумы, притулившиеся на окраине, казались не более чем экзотикой и общую картину изменить не могли. Впритык к избам змеилась речка, а с другой стороны, наступал молодняк буйно-зелёного летнего леса.
– Заметил? – кивнул Павел Няданги, когда, пробившись сквозь полчища комаров, прицепившихся к нам в тальнике, у вертолётной площадки, мы шли по посёлку. – Усадеб почти ни у кого нет.
Так вот чего не хватало. Бревенчатые домики, под шиферными крышами, полинявшие и частью даже хромоногие от времени «торчали» тут
и там. Ни лёгкой штакетной оградки вокруг, ни тем более массивных глухих сибирских заборов. И оттого Нори показался мне каким-то временным, бивачным пристанищем: люди недавно пришли и засиживаться тут не собираются. А ведь посёлку – век!
Председатель Норинского исполкома Совета народных депутатов Павел Едайкович Няданги в своей должности ходит, как говорят, без году неделя. На недавних выборах избрали его норинцы депутатом, стал Няданги «хозяином» посёлка. И когда начал вникать в запутанный клубок жизненных противоречий, когда вплотную столкнулся с множеством – одна за другую цепляющихся – проблем, впору было руки опускать. И только молодая энергия (21 год!) да неукротимое желание что-то сдвинуть, изменить, да здоровое чувство самолюбия и уважение к землякам-односельчанам придают ему силы. Кажется, чем больше встречает Павел колдобин на пути, чем сильнее противодействие, тем решительнее идёт он к цели.
– Понимаешь, мне их расшевелить надо, разбудить, как медведя в спячке, – немного картавя, рубя воздух рукой, горячо говорит молодой председатель. – А как? Только, думаю, общим делом можно заинтересовать. Вот это дело и ищу, точнее, ищем.
Не вдаваясь в подробности столетней истории, коснусь только событий последних двух-трёх десятков неоднозначных для Нори лет, что привели сегодня к довольно печальным последствиям. Вспоминает коренной житель посёлка, ветеран войны и труда Евгений Илларионович Рочев:
– Вернувшиеся после демобилизации мужики за работу круто взялись. Да и женщины военного лихолетья дело знали. Настрой у нас боевой был, как на фронте. Колхоз, что в Нори ещё до войны организовали, вскоре в миллионеры вышел. 22 тысячи оленей, 70 коров, 40 лошадей, около десяти гектаров пашни, теплицы. Не бедно жили.
Не бедно. Что ж сейчас-то всё обветшало? Позаросла молодыми берёзками пашня, заброшен скотный двор, ни коров, ни огородов у жителей. И только собаки носятся стаями по неухоженным улицам.
Было в нашей истории трудное для деревни время – шестидесятые годы – что болью отдаётся в сердцах до сих пор. Курс взяли на укрупнение, походя приклеив ярлык «неперспективных» великому множеству малых селений. Не миновала печальная участь и Нори. Колхоз ликвидировали, сделали отделением совхоза Ныдинский. Да и то, как объяснили жителям, временно, вскоре, мол, все переберётесь на центральную усадьбу.
Все не перебрались. Посёлок выжил – слишком крепки были его корни.
– Какое там доказать, – продолжает воспоминания Е. И. Рочев. – Коров половину забрали, половину забили, корма не стали нужны – бросили пашню. И люди расхолодились. Свели на нет домашнюю живность, а прежде в каждом дворе корова была, да ещё не одна. И в огороде чего копаться – на чемоданах сидели. Ждали, когда в Ныду в новые светелки позовут. А мы, старшие, уже тогда твёрдо знали – никуда не уедем.
Вот с тех пор и пришёл посёлок в упадок. Отношение к нему – словно к пятому колесу в телеге. Тут ещё школу-интернат закрыли, перевели в Кутопьюган. В общем, стал Нори тем, что он есть сейчас – неприглядным, заброшенным посёлком.
– Оттуда и пьянство пошло, – беседуем с Валентиной Ивановной Артеевой, женщиной темперамента явно не северного. А ведь четверть века кочевала по тундре с оленьими стадами. – Раньше хоть на пастбищах, хоть в самом посёлке, дети с самых малых лет к труду приучались. Я девятерых в чуме вырастила. Мальчишечке годика три, ходит кое-как, а уже с тынзяном, «как взрослые». У девочек любимая игра – шкурки скоблить да выделывать, тряпичных самодельных кукол одевать. В Нори приедешь, глядишь, ребятишки кто в огороде копается, кто со скотиной управляться помогает. Всю жизнь в труде. Когда же пить?
В семидесятые годы пьянство норинцев стало большой бедой. От безделья, подстёгнутого горячительными напитками, совершали немало преступлений. Недавно, к примеру, возвратились из мест заключения трое молодых – это для маленького посёлка процент внушительный.
Процесс, казалось, необратимый, Нори обречён на исчезновение. Да неужели бросать эти благодатные, заповедные места? Неужели столетняя история будет перечёркнута чьим-то непродуманным решением? Неужели нельзя вдохнуть в посёлок вторую жизнь?
Примечательно, что у руля поселковой жизни стоят люди молодые. Немногим старше П. Няданги управляющий Норинским отделением совхоза Ныдинский Болеслав Петрович Канев. Коренной житель этих мест. А потому к своему посёлку относится ревниво.
– Худо у нас, домишки разваливаются? За это больно. Но в последние два-три года и перемены заметны, – Болеслав, видно, даже немного обижен. Что же вы, мол, хорошего не замечаете. – В прошлом году сдали двухквартирный дом. Совхоз построил. Скоро заселим ещё один – трёхквартирный. Впрочем, пойдёмте лучше посмотрим.
В посёлке расстояния не ахти какие. Всё рядом, в десять минут Нори обойти вдоль и поперёк можно.
Свежие доски радовали глаз нетронутой желтизной, бодрили смолевым ароматом. В уже готовую квартиру зашли вместе женщинами-отделочницами (из местных, кстати). Светлые комнаты, просторная кухня-столовая. Как небо от земли отличаются новые постройки от почерневших избушек-четырёхстенок.
Но особо приметное сооружение – детский сад. Сделан на совесть, аккуратно, дворик порос густой зелёной травой, ухоженный. Подумалось: застрой посёлок такими домами да обустрой территорию – игрушка будет.
Действительность, к сожалению, другими примерами не располагает. Их попросту нет. И хотя то немногое, что делается в Нори, придаёт уверенности оптимистам, перемены слишком незначительны. С сегодняшними темпами нескоро посёлок преобразится, весь жилой фонд, а кроме того, школа, магазин, подлатанный снаружи клуб, пекарня требуют замены.
– Школа – наше больное место, – делится горечью заведующая «малокомплектной» Майя Антиковна Гребнева. – И даже не потому, что старенькое здание едва пригодно для занятий. Шефы из Надыма нынче что-то задерживаются, однако, верю, приедут, подремонтируют. Другое беспокоит жителей, особенно молодёжь: дети у нас учатся только до третьего класса. Дальше – отправляй в интернат. А кому же не жалко такую малышню от родительских рук надолго отрывать? По этой причине многие в Ныду перебрались.
С Гребневой солидарны, пожалуй, все норинские матери. Но вот как им помочь – даже предположить затруднительно. Некоторые робко высказывают: может, открыть хотя бы ещё один класс – четвёртый? Всё-таки ребятишки будут немного самостоятельнее, прежде чем на длительные периоды уезжать из-под родительской опеки.
А ещё непонятна мне такая, на первый взгляд, мелочь: не могут обеспечить школьников простейшими бесплатными завтраками. И это в национальном посёлке, с количеством учащихся в пределах 20–25 человек! Подобные проблемы во многих таких населённых пунктах области, знаю, давным-давно решены.
Едва теплится в Нори культурная жизнь. В клубе, в принципе, и можно бы что-то проводить – нет толкового работника. Павел Няданги по всем каналам ищет, понимая, что иначе молодёжь не удержишь.
– Скука невообразимая, – единодушны в мнении Владимир Вэлло, Евгений Вэлло и Игорь Яр. Ребята весной вернулись из армии, но в Нори не поехали – осели пока в Надыме (о причинах разговор впереди). – Клуб вечно на замке, да и делать там нечего. Ни кино, ни музыки, ни игр каких-нибудь. Хоть бы волейбольную сетку где достать.
Парни в отпуске, решили проведать родных. Чем может привлечь их родной посёлок, что притянет на землю предков? Одних красот природы современному человеку, согласитесь, мало. А другим Нори не богат: куда ни кинь – везде клин.
Так что же, поставить на посёлке крест? Ни строить и той малости, что отрывает сегодня от центральной усадьбы совхоз Ныдинский? Или каким-то иным образом расшевелить застоявшееся болото норинского прозябания? Ведь говорил же председатель исполкома о каком-то деле, которое ищут всем миром.
– Завезли в позапрошлом году нам 30 телят, – рассказывает В. И. Артеева. – Не смогли вырастить – заболели вскоре без всякого привеса. Разленились люди, да и разучились, наверное. Разве луга оскудели, чтобы сена заготовить? Нет, норинцы изменились.
Старики – кто умер, кто на пенсии, а молодёжь не желает трудиться по-настоящему.
Евгений Илларионович Рочев на ту досадную историю смотрит иначе:
– Сначала надо было базу подготовить, а то привезли молодняк – разворачивайтесь, как знаете. Начинать, думаю, надо с окультуривания заброшенной пашни. Ведь мы молочко турнепсом да картошкой поднимали. И сено, понятно, не в Ныду отвозить, а для себя готовить. Всё продумать надо.
С руки ли влезать в сельскохозяйственные тонкости, лезть с советами и рекомендациями в деревенские заботы? Было такое – сегодня горькие плоды пожинаем. А потому Павел Няданги прислушивается к мнению стариков и отдельных мыслей молодых не отмахивается. Коллективно только и можно что-то сдвинуть с места.
Держу в руках комплексную целевую программу шефской помощи национальным посёлкам, разработанную горкомом партии и горисполкомом. За Нори закреплён один из мощных наших трестов «Севертрубопроводстрой». Смотрим с председателем конкретные пункты и сроки. Год 1986-й – строительство магазина на одно рабочее место. Не выполнено. 1987-й – баня. Более чем проблематично, не завезены даже материалы. В 1988 году шефы должны сдать норинцам двухквартирный дом и пекарню. Сдадут ли?
Не единожды генеральный секретарь ЦК КПСС М. С. Горбачёв подчёркивал, что мы принимаем массу хороших, нужных, деловых постановлений, решений, издаём директивы. Но выполнение… Или для «Севертрубопроводстроя» партийный комитет и советская власть не авторитет?
Несправедливо, согласен, полностью отрицать помощь треста норинцам. Нынешним летом, во многом благодаря настойчивости председателя исполкома П. Е. Няданги, вовремя завезено дизельное топливо для электростанции, доставили баржей лес на дрова, обещают забросить плиты для вертолётной площадки, выделенные «Главямбургнефтегазстроем». Хорошо отзываются учителя о помощи УМ-21 и лично начальника управления Н. М. Киселёва (нынешняя задержка, будем считать, досадное исключение). Запомнился и факт ремонта клуба рабочими СМУ-60. Вот, пожалуй, и всё. Мало?
Скажем прямо: крайне недостаточно. Вся эта помощь смахивает на латание дыр. Посёлок хиреет быстрее, чем идёт его растянувшееся «обновление». Надо видеть подпёртые столбами развалюхи-избушки, а главное – прочувствовать унылый пессимизм значительной части жителей посёлка, чтобы убедиться, мягко говоря, в неэффективности шефской деятельности.
Недавно появился на свет ещё один документ, подписанный управляющим трестом А. П. Сажневым и председателем сельисполкома П. Е. Няданги «Мероприятия по оказанию шефской помощи п. Нори трестом «Севертрубопроводстрой». Что ж, хорошо. Правда, непонятно его расхождение с вышеупомянутой программой. Однако даже не на этом хотелось сделать акцент.
Наши знакомые ребята, два Вэлло и Яр, заходили в сельсовет не только затем, чтобы пожаловаться на скуку в посёлке.
– Хотели бы вернуться в Нори, – высказался самый, видимо, бойкий из них Владимир Вэлло. – Помогите с работой.
Работы в Нори нет. Ни для мужчин, ни для женщин. За те три дня, что я знакомился с посёлком, неоднократно приходилось выслушивать подобные просьбы к председателю и к заведующему отделением. Но чем они могут помочь? Рыболовецкая бригада укомплектована, что называется, под завязку, мастериц, что шьют кисы, тоже с избытком (и им не хватает материала). Как тут быть?
Заметим, что умудрённый жизненным опытом Е. И. Рочев не столько призывал строить новые дома, сколько ратовал за возрождение исконных занятий норинцев. Пашню заново распахать, ферму поставить да коров завести. То есть, выдранные насильно из земли корни снова пустить, осесть ещё годков по крайней мере на сто.
К сожалению, нигде это не предусмотрено. А потому эпизодические «подарки», вроде отстроенного детского сада, норинцы воспринимают не более как невесть откуда свалившуюся благодать.
Запомнился содержательный разговор с Павлом Няданги накануне его избрания председателем исполкома Норинского совета.
Уже тогда он мыслил начало своей деятельности со строительства животноводческой фермы, чтобы занять жителей посёлка, чтобы расшевелить, а ещё лучше, взбудоражить тихую заводь бытия. Со стороны треста был получен решительный отказ.
Я далёк от идеализации самих норинцев. Действительно, годы бездействия наложили на их психологию негативный отпечаток. Тут, безусловно, можно согласиться с Валентиной Ивановной Артеевой: разленились, разучились. Но есть в Нори молодые, здоровые силы, есть желающие вернуться под родной кров. Надо им только в этом помочь.
А вообще, давайте задумаемся, обратившись к собственной совести. На земле людей, живших здесь испокон веков, мы нашли газ. За каких-то десять-пятнадцать лет выросли только на территории нашего района два благоустроенных города: Надым и Новый Уренгой. И неужели мы настолько бездушны, что за миллионами кубометров газа и огромной прибылью в рублях не видим жгучих проблем коренного населения?! Неужели ничего не подсказывает нам сердце?
Да, и в масштабах нашей гигантской деятельности по освоению недр Севера боль и заботы Нори кажутся, на первый взгляд, мелкими и частными. Но та же ферма или новый клуб – это политика, национальная политика.
А всё-таки раздумья о Нори хочется закончить на оптимистической ноте. По дощатым тротуарам посёлка носилась ликующая ребятня: кто с блестящим всеми красками новеньким грузовичком, кто с управляемым танком, а на речке, не без успеха, показывал плавкачества игрушечный катерок.
Накануне был День рыбака, и торговля в большом количестве завезла не водку, как было принято раньше, а детские игрушки, промышленные товары для взрослых (спиртное, кстати, не продают в посёлке уже пятый месяц). И ничего, недовольных нет. Ну а о детях и говорить не приходится. Вот о них, о будущем Нори и надо нам всем крепко подумать.
Фото: архив редакции.
