Пусть им нет двадцати пяти…

На тему войны в Афганистане сначала говорили вполголоса, официально наша армия там помогала строить социализм и благоустраивать аллеи. Затем это стали называть интернациональной помощью братскому афганскому народу. Потом пытались предать анафеме, не отделяя тех, кто принимал решения, от солдат и офицеров, которые выполняли приказы. Причём больше 15 тысяч живыми не вернулись, а 10 тысяч стали инвалидами.

ВОЙНА И МИР

Менялись общественные формации, исчезла страна, пославшая своих детей в эти негостеприимные горы. Менялось и отношение к событиям и участникам: от восхищения к восхвалению, потом к забвению и, наконец, к простому человеческому уважению. Говорить и писать об этом всём — большая ответственность. Когда речь о жизни и смерти, штампованные плакатные фразы о героизме неуместны. Недаром признанный во всём мире роман назван «Война и мир», и написал его классик мировой литературы.

Фёдор Нуфер может быть для районной газеты героем статей разного плана: на День ВДВ, об Афганистане и русских «афганцах», о крепкой семье — 36 лет в браке, а знакомы с женой вообще 41 год. Судя по публикациям в «Газовике», как работник он тоже находка. Не раз уже попадал на газетные страницы, потому и спросил:

— А может, ну его, а? Есть, наверное, и достойней. Может, о центре «Альфа» поговорим?

Но сработало чувство ответственности перед товарищами. Раз поручил Владимир Хижняк поговорить с корреспондентом, как откажешь, это же свои ребята, ветераны, попросили. Война по семье Нуферов проехала катком дважды: отец Моисей Иванович отвоевал, сколько успел, в плен попал да ещё и в ссылку «загремел» за это. Мама Клавдия Ивановна, сама того не желая, доказала неверность фразы «Война не женское дело», став командиром армейской разведгруппы. Потому, может быть, восьмой сын, младший в семье, не любит говорить на эту тему. А она про них не забыла, Федя-таки угодил и в мирное время в самое пекло.

С ГОЛУБЫМИ ПОГОНАМИ, С СИГАРЕТОЙ В ЗУБАХ

Призвали в 1981 году, как и мечтал, в десант. В селе Мраморское Свердловской области сегодня проживают 1 600 человек, в 1981-м, наверное, было чуть больше. Название взято не с потолка, рядом с расположенным недалеко от Полевского селе открыли месторождение мрамора, обработкой которого и занимались с 1738 года местные жители.

Из армии приходили бывшие мальчишки: моряки в бескозырках, пограничники в зелёных фуражках, но самые популярные — десантники. Крепкие статные ребята в голубых беретах, тельняшках и укороченных сапогах. Вот туда и попал Фёдор, хотя признаётся: с ростом недобор вышел, хотя по весу в десант проходил. Ну и то, что коман­да «афганская», знал уже на областном сборном пункте в Егоршино.

— Сейчас-то красота: новобранцев на сборном пункте обмундировывают, кормят, живут они в чистоте, порядок везде. Не то что мы в 1981-м, махновцы…

— Не было холодка внутри, всё-таки Афганистан, в 81-м уже известно, что туда не на прогулку отправляют?

— Тут как с прыжками: вроде страшно, на остальных посмотришь — спокойные, безмятежные лица. Думаешь: а я что, хуже, слабее? Так и здесь. А знать — знали, в 1980-м уже двоим звание Героя Советского Союза присвоили. Посмертно.

«Этот взгляд, словно высший суд» — слова песни воспринимаются, как надпись на граните. Для восемнадцатилетнего парня презрение товарищей хуже любой опасности.

КАК ПРАВИЛЬНО НАПИСАТЬ: АФГАНИСТАН?

Приехали «покупатели» из витебской десантной дивизии, и отправились свердловские в «учебку». Фёдор Моисеевич делится: чтобы было проще, ребята гражданскую жизнь не вспоминали, оставили за чертой. Да и в письмах не расписывали свою жизнь в деталях.

— Перед призывом встречались с девушкой, было к кому поч­тальона направлять?

— Да, провожала.

— Дождалась?

— Дождалась. У нас с Галиной уже четыре внука.

— В фильме «9 рота» режиссёр хорошо передал ощущения молодого солдата, оказавшегося не только за границей, но и на враждебной, незнакомой территории. Какие у вас возникли впечатления по прилёту?

— Это было 2 марта. В октяб­ре прибыли в витебскую «учебку», а через четыре месяца — в Кабул.

Сначала с Орши в Ашхабад на ­ТУ-154, там дозаправка. Нас выпустили размяться. Запомнилось такое — на доске почёта фотография женщины, подписана профессия: «Мойщица летательных аппаратов». Ещё удивился, что такие бывают. Потом взлёт, и мы в Кабуле. Пока летели, ребята в иллюминаторы вглядывались, каждый хотел разглядеть — где граница? На высоте 10 тысяч метров! Офицер крикнул: «Рыжий, смотри, вон пограничник с собакой бежит!». Посмеялись тогда. А в остальном ничего не почувствовал. Март, там уже весна. Эту разницу и ощутил. Дивизия базировалась на краю аэродрома, дошли пешком. Первым делом накормили, потом заставили написать домой, сообщить, что служим в ДРА. Многие не знали, как правильно — «в» или «ф» в слове «Афганистан».

ИСКУССТВО ПОБЕЖДАТЬ

Фёдор Моисеевич поясняет: их везли не на убой, учили воевать и побеждать. В дивизии восемь тысяч военнослужащих, за всё время афганской операции погибли 900 человек. Это не 10% от числа десантников, как может показаться сначала, а за все 10 лет. Многое зависит от начальника. По большей части в строю были настоящие офицеры, отцы-командиры. Вспоминает: попадались разные. Как-то перед боевым выходом ретивый служака во всеуслышание демонстрировал рвение: «Роту положу, а приказ выполню!». Тогда присутствовавшие с сочувствием смотрели на его подчинённых, всем стало неловко за солдафона в офицерских погонах.

Тут же поправился: в основном те командиры, которых встречал на пути, солдата берегли и расходным материалом не считали. Вспомнил ротного. Замкомвзвода Нуфер так надоел капитану Лагоде, что тот ждал его увольнения, как праздника. Правда, автору не удалось узнать, чем так насолил сержант, собеседник только и сказал: наверное, такой вредный да ближе к «дембелю» ещё и «припух».

— Нуфер, ты же весной увольняешься? Каааак осенью?! Ещё полго­да!!!

Выезд на крупную войсковую операцию. Дивизия, где служит Нуфер, придана сороковой армии. Лагода получил повышение: заместитель командира батальона. Надо подавить пулемётную точку противника, он ставит задачу подразделению Нуфера. Но как!

— Фёдор Моисеевич, возьмите надёжных людей, надо сделать. После таких заданий чаще дают Героя посмертно, но надеюсь, нет, уверен, всё будет в порядке.

— Представьте, мне, мальчишке 20-летнему: Фёдор Моисеевич.

Грузимся в два БТР. Небо в сеточку от летающих боеприпасов. Загрузились. Смотрю: в люк каска опускается. Что за дурень головой вперёд лезет! Я отталкиваю: ты чего там, одурел? Ну или почти так. Показывается лицо капитана, протягивает каску, полную снаряжённых запалами гранат: возьмите, ребята, пригодится. Между отдачей приказа и погрузкой ещё и боеприпасы подготовил к использованию! С задания тогда все вернулись, обошлось без потерь.

ПРИКАЗЫ НЕ ОБСУЖДАЮТСЯ

С местными личных знакомств не заводили, но на бытовом уровне общались. По уставу караульной службы посторонних к периметру подпускать запрещено, это и в Союзе так, да и сегодня: первый выстрел в воздух, второй — на поражение. Но в детей стрелять запретили официально. И те подходили к колючке — поменять «шило на мыло». Как объяснялись?

— Бачата (дети), те моментально всё выучили. И обматерят по-русски, и «леща» кинут: десант — братан, ефрейтор — «дух»!

— Какое сложилось мнение об афганцах как о народе?

— Свободолюбивые, сильные ду­хом. Воины. Разрез глаз европейский, черты лица тоже. Только загорелые до черноты. Помните контр­разведчика из фильма «9 рота», которого играет Алексей Серебряков? Под тем, что он сказал про этот народ, я бы подписался, слово в слово.

Почему события перешли в горячую фазу, собеседник не взялся судить, сказав, что на эту тему уже и книги написали, а у него, солдата, другая задача была.

— Опять же, а вам понравится, если по этой улице, — Фёдор Моисеевич показывает на уходящий в сумерки Ленинградский проспект, — будет маршировать армия другой страны? Ещё момент: к сожалению, у нас поздно поняли, что каждый должен знать местные порядки и традиции. Мы, например, не догадывались, что громкий хохот в общественном месте для них оскорбителен.

— Военные исполнили долг, как смогли, 15 тысяч из них отдали жизнь. Как считаете, нужен был ввод войск тогда?

— Мне судить трудно. Но если принять во внимание, что произошло потом, может быть, отодвинули более страшные события. Для которых позже, может и благодаря нам, не возникло подходящих условий. А еще благодарен тем, кто принял решение о выводе контингента. До февраля 1989 года у меня как будто фантомная память работала. Как у человека ампутированная рука болит, это называют фантомными болями. А тут память такая. В любое время года знал, когда там обстановка обостряется и возможны потери, а когда-то, например, зимой, жизнь была поспокойней: «духи» уходили на зимние квартиры в Пакистан.

ДЖЕНТЛЬМЕНЫ УДАЧИ И ПРОСТО ДЖЕНТЛЬМЕНЫ

Собеседник констатировал ещё одну общую черту тех, кто вернулся «из-за речки» живыми — беспокойство. Постоянно чего-то не хватало, возможно, адреналина, чувства опасности, к которому за полтора года уже привыкли.

— Мы с вами относимся к одному поколению. Некоторые из знакомых, которых судьба туда забросила, в 90-е, а кто и раньше, оказались по воле случая или сознательно в криминальных структурах. А среди ваших сослуживцев много таких? — задаю закономерный после рассуждений об адреналине вопрос.

— Вы же в своём взводе в армии всех знали? Видели характеры — кто на что способен? Так и там — одни просто смелые, а другие «безбашенные», излишне рисковые анархисты. Эти и подались в джентльмены удачи. В Татарии в те времена криминальная обстановка напряжённая была, а у нас в роте парень, который жил в Казани на улице Хади Такташ. Помните банду с таким названием? Так его, получается, на два года оттуда изъяли. Как думаете, после увольнения в запас не в милицию ведь или на почту пошёл работать? Но и тот признал позже, что Афганистан помог: при случае отделался условным сроком, на суде учли армейские заслуги. А мог загреметь «по полной».

У Фёдора Нуфера было четыре друга по учебному подразделению, трое с Урала, один с Набережных Челнов. Вместе призывались, бегали в самоволку, пили пиво тайком от вездесущих патрулей. По прибытии «за речку» судьба раскидала по разным частям. Во время службы связь не поддерживали, новости доходили с оказией. Случайно Фёдор узнал, что Сергей Кокорин погиб. А сообщил об этом второй Сергей, Кудрин, из Набережных Челнов. А однажды и про него рассказали, что улетел домой грузом 200. Фамилия в разговоре не прозвучала, но по косвенным признакам: имени, месту призыва, внешнему описанию, а больше по бесшабашному поведению, подумал на товарища.

ПРИВЕТ, ДРУЖИЩЕ, КАК ТЫ УЦЕЛЕЛ?

И только через 25 лет, когда интернет помог преодолеть расстояния и информационный вакуум, выяснил, что ставил свечки за упокой души Серёги Куд­рина зря, ошибка вышла. Нашёл через соцсети, выяснил номер телефона. Трубку взяла супруга. Фёдор слышит, как та спрашивает куда-то в помещение: знаешь такого, будешь говорить? И голос друга:

— Нуфер?! Как же, как же, а ну-ка, дай трубочку! Привет, бродяга, рад слышать твой голос!

А у «бродяги» на сегодня две дочери, четыре внука. Старшая Дарья главный специалист местного отделения регистрационной палаты, младшая Татьяна — инженер-строитель. А также Лиза, Федя, Женя и Глеб, любимые и неповторимые.

— В последнее время в сети раздаются залихватские девизы «Можем повторить!». Как относитесь к таким заявлениям?

— Можем-то можем. Да только война — это смерть, разрушения, лишения. Думаю, так говорят те, кто и пороха не нюхал. Война не место и не повод для бравады. В том же фильме о девятой роте помните разговор на броне: «Наверное, поспорили, кто первый «духа» «завалит»? И мы спорили. Кто первый убил, того первым и в Союз в «цинке» отправили. Что собрать смогли». С этим не шутят.

— По национальному составу ваше подразделение каким было?

— Все русские.

— Так случается разве в нашей стране?

— Неправильно, наверное, выразился. Были грузины, русские, украинцы, татары, два таджика-переводчика. Но все русскоязычные, понимали друг друга, не было разделения по национальностям.

БЕРИ ШИНЕЛЬ…

По возвращении с операции сутки отдыха, потом десантники писали письма, ходили в баню, чистили форму и оружие. А затем обычная, как у ровесников в Союзе, служба: наряды, караулы, патруль. Ну, и как у всех подготовка к «дембелю» — сообразить подарки родным, себе на память, девушке. Тем более что Афганистан в этом плане — та же заграница для советских ребят: японские магнитофоны, американские джинсы и прочее «тлетворное влияние Запада». И так до следующей операции, о которой заранее не знали. Только иногда солдат вспоминал: в прошлый раз в духан
ходили с тем, кто больше никогда никуда не пойдёт.

— Лёня Кулаков как погиб: надо было сменить огневую точку, переместиться хоть на пару метров. Там же не новички, пристреливают местность. По арыку типа канализационного побрезговал двигаться, пошёл поверху. И всё.

Собеседник отмечает ценность простой, но своевременной шутки в солдатской среде. Когда нервы на пределе, человек как натянутая струна: лёгкое касание и порвётся, сойдёт с ума. И в это время сослуживец, который вместе со всеми участвовал в событиях, расскажет что-то из произошедшего, но под другим «соусом»:

— Помните, Антоха в люке застрял, отказался выходить без бронежилета? Второй ведь нацепил, даже не заметил, видать запамятовал. Антох, не замёрз в двух?

И наступала разрядка. Мужики хохотали, как в последний раз, отпуская напряжение прошедшего дня и приводя рассудок в норму.

Заканчивая разговор, Фёдор Нуфер попросил: «О войне не пишите, чего её вспоминать». Видимо, для них она вроде бы закончилась и одновременно не закончится никогда, такой вот афганский синдром. Такой же, как и у родителей ребят, что оттуда не вернулись.

Фото из личного архива Фёдора Нуфера

ПОДЕЛИТЬСЯ:
Поделиться в vk
Поделиться в odnoklassniki
Поделиться в facebook
Поделиться в email
Поделиться в telegram
Поделиться в whatsapp

Оставьте комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Пролистать наверх